Геральдика сегодня Научно-просветительский ресурс о современном российском герботворчестве
ГЕРАЛЬДИКА СЕГОДНЯ
| о проекте | добавить в избранное | сделать стартовой | написать письмо | карта сервера |

ОТКРЫТЫЙ ГЕРБОВНИК:
интернет-галерея российских гербовладельцев

 
 
Герб наугад:
БАТЫЛИН Иван Иванович, Москва (2007)

ЛИЧНЫЕ И РОДОВЫЕ ГЕРБЫ
» Право на герб и традиция
» Гражданские гербы сегодня
» Гербы дворян: вчера и всегда
» Записки о родовой геральдике
» Дворянский герб: лицом к лицу

ГЕРАЛЬДИЧЕСКАЯ РОССИЯ:
» - регионы и муниципалитеты
» - герб России на самом деле

ГИЛЬДИЯ ГЕРАЛЬДИЧЕСКИХ ХУДОЖНИКОВ:
» О гильдии
» Художники

НАУКА ГЕРАЛЬДИКИ
» Азы и основы
» Геральдическое чтение
» --

СПЕЦПРОЕКТЫ
» Геральдика в шедеврах
» Геральдический Петербург и вокруг
» Музей рязанской геральдики
» Геральдическая Москва
» Геральдический Иран
» Русская дворянская пуговица

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РФ:
» - Российской империи
» О геральдическом ведомстве
» Федеральные законы и указы
» Ведомственные акты
» Региональные законы и акты
»
 

ГЕРАЛЬДИЧЕСКИЙ СОВЕТ
при Президенте РФ

Всë о геральдической службе России
 

 
ГЕРАЛЬДИЧЕСКОЕ ХУДОЖЕСТВО СЕГОДНЯ
 
 
 
ВСЕ АНОНСЫ RUSSIAN HERALDRY ВОПРОС? ФОРУМ ПОИСК:
версия страницы, оптимизированная для печативерсия для печати

Небезопасный «кларенсекс» с «семьей перевязей» (окончание)

[ 03.10.2010 ] // Александр Черных

Небезопасный «кларенсекс» с «семьей перевязей» (окончание)Окончание (»» Начало статьи).

Претензии к переводу книги Ст. Фрайера можно разделить на две основных группы: в первую отнесем отступления от принятой исторической терминологии, во вторую - упущения, касающиеся собственно геральдики.

Не хотелось бы углубляться в переводы внегеральдических понятий, но мимо некоторых просто трудно пройти мимо.

Так, термин «ублюдочный феодализм», несмотря на примечание редактора (С. 64), вряд ли можно отнести к вершинам переводческого мастерства. Далее: в отечественной литературе область Пиренейского полуострова, где нашла свое завершение Реконкиста, давно именуется Гранадой, так что лучше в написании этого топонима не ориентироваться на стихотворение Михаила Светлова (С. 90). И «Великий раскол» (С. 91) - во избежание излишних параллелей с отечественной историей - корректней по традиции называть схизмой. Не было никакого смысла изобретать Ангевинских королей, тем более, что они, как оказалось, тому же редактору прекрасно известны как Анжуйские (С. 12). К чему без нужды умножать сущности и называть короля Хлодвига – Кловисом (С. 44)? Мать Черного принца по-русски зовут Филиппа де Эно или Геннегау, но уж никак не Филиппа Геннауская (С. 46). Жаль, конечно, что под пером переводчика известные средневековые суверены множатся, как амебы, но еще более грустно, что это историко-филологическое плодородие поддерживает редактор.

Встречаемая в русскоязычном тексте «Бретонь» (С. 200) более известна как Бретань – несмотря на существование прилагательного «бретонский». Сомнение вызывает перевод названия «Draper`s Company» как «Компания торговцев мануфактурными товарами» (С. 146), да и 1348 год - не слишком ли ранняя для мануфактуры дата? Вероятно, вкралась опечатка: эта фирма (одна из старейших среди семи десятков лондонских ливрейных компаний) была основана только в 1361 г., а в 1438 г. королевской хартией ей был дарован герб.

Зачем изобрели Святого Георга (С. 121) - чем Святой Георгий не угодил? Ведь обычно Георгами в нашей литературе именуют английских королей – как раз для отличения от святых. А когда потом в русском переводе появляется Св. Георгий (С. 139) - то это всё тот же святой? Или уже другой? Но на с. 135 опять Св. Георг… Что за напасть! Ведь удалось же поименовать святого правильно в названии орденов Св. Михаила и Св. Георгия! А почему? Потому что рядом шла речь об учреждении ордена при Георге III - и требовалось дать имя короля.

Можно ли рассматривать тружеников науки и образования (я добавил бы к ним и переводчиков с редакторами) как своего рода воинов в борьбе с неослабевающим погружением человечества в трясину невежества? Уверен, это польстило бы многим из них, особенно если сочетать это с одновременным присвоением научно-воинских званий - вроде доктор-полковник, или лаборант-ефрейтор. Но прошлое не переделаешь – поэтому совсем напрасно переводчиком изобретен «рыцарь-бакалавр» (С. 50, 69, 133, 134), давным-давно известный отечественной медиевистике как башелье (или шевалье-башелье).

Подобных дефектов изложения в издании много, но на них придется закрыть глаза, потому что в сугубо геральдическом плане «русскоязычный Фрайер» разговаривает с читателем еще более причудливым языком.

Например, для знамени тамплиеров, которое читавшим «Айвенго» школьникам известно как «босеан» (baussant, beaucéant), переводчиком зачем-то предлагается термин «босон» (С. 21). Вместо английской Геральдической коллегии предъявляется то «Геральдическая палата» (С. 83 и др.), то «Коллегия герольдов» (С. 80). Замечу тут же, что глава шотландской герольдии – он все же Лорд Лев (или, если угодно, Лорд Лайон), но превращать его просто в «лорда-льва» (С. 153) неверно: ведь это должностное имя гербового короля Шотландии, а потому должно даваться с прописной (забавно, что тридцатью страницами ранее переводчик осмелился предложить читателю совершенно бессмысленное «Лорд герольдмейстер льва» (С. 114)). Главу ирландских герольдов лучше так и именовать, а не превращать его в «шеф-герольда» (С. 118). К слову, ни в Бретонском герцогстве (С. 59), ни в Ордене Подвязки (С. 60) верховный герольд никогда не именовался германизмом «герольдмейстер», поэтому переводить название их должностей с французского и английского следовало бы дословно - «гербовый король» (King of Heralds, Roy d`armes). Зато – добавлю ложку меда! - введение переводчиком термина «младшие герольды» (С. 80) для обозначения персевантов мне лично нравится. В соответствии с принципами научного перевода один и тот же термин по возможности следует переводить по всему тексту одним и тем же словом – и жаль, что на этой позиции переводчику удержаться не удалось: четыре страницы спустя персеванты возникают снова, но уже как «помощники герольда» (С. 84), что неправда: они были вполне самостоятельными должностными лицами.

Откровенную досаду вызывает незнание авторами перевода термина «гербовник», из-за чего такой, в сущности, элементарный термин, как roll-of-arms, превращается в некие «геральдические свитки» (С. 57). В относительно редких случаях передача этого английского термина словосочетанием «гербовые свитки» возможна - но только тогда, когда нужно подчеркнуть особенность внешнего вида рукописи. А у переводчика «под свитком понимаются полосы пергамента, переплетенные в тетради» (С. 58); но ведь тогда это уже не свиток, а кодекс! Так или иначе, но в «свитки» превратились и Конный гербовник Золотого Руна, и Гельдернский гербовник (последнему - наряду с Вийнбергенским (С. 117) гербовником - оказана особая «честь»: оба зачем-то именуются «армориалами»). Не хотелось бы прослыть совсем уж несносным ригористом: если Матвея Парижского переводчику больше нравится величать Мэтью Пэрисом, то это, в некотором роде, «дело вкуса», но чтобы Гельдернский гербовник составил некто Хейжнен (С. 59)… Да разве не Хейнессон? В принципе, возможны – хотя и не очень желательны - разночтения в названиях гербовников. Но сами источники обязаны быть узнаваемы, а конструируемая в области исторической геральдики реальность должна описываться общим языком (если, конечно, почитать историческое знание именно знанием, а не разделом художественной литературы ближе к фэнтэзи). С этой точки зрения «свитку Балиоля» (С. 61) все же лучше и впредь существовать в исторической литературе под именем Гербовника Бэлиола.

«Звукопередача» - одна из самых непростых задач письменного перевода: она еще больше усложняется, когда вмешиваются посторонние факторы и влияния. Прочитав, что Роберт Кук, именем которого называется упорядоченный Гербовник Кука (а отнюдь не «Перечень Кука»), оказывается, был «главным герольдом провинции Кларенсекс» (С. 61, 80), я подумал – а кого именно хотят этим рассмешить? И почему именно здесь? Да, в Англии и правда много топонимических «-сексов» (Уэссекс и пр.), но создать из привычного Кларенса или Кларенсо столь современное «изделие» - при том, что «секса» в Сlarenceux (в отличие от, напр., Sussex) даже не звучит!.. Что-то отвлекло переводчика в этот момент? Или наоборот - привлекло? Если не что, то кто? А о чем задумался, напоровшись на «Кларенсекс», редактор – да так задумался, что пропустил? А почему не о том, чтобы грамотно отредактировать книгу?

Со «значком герольда» (С. 62) опять попали в «засаду»: ну не значок это, а бэдж – бесконечно более интересная вещь! Тем более, что речь здесь идет о знаменитых Алой и Белой Розах, визуализировавших Ланкастеров с Йорками в их противостоянии. Да, словом badge в англоязычном мире нынче называют и более знакомый нам значок для повседневного ношения. И что с того? Или строки из пушкинского «Графа Нулина» - «Наталья Павловна раздета. // Стоит Параша перед ней…» - тоже будем понимать в терминах отечественных реалий XX века?

Вообще, складывается впечатление, что авторы русскоязычного перевода Фрайера только-только открыли для себя увлекательный и не вполне ведомый им мир геральдики (впрочем, за пределами геральдических премудростей вселенная, в которой обитают переводчик и редактор, тоже странная: например, печати в ней - «чеканят» (С. 68), а не вырезают как обычно). Английскому сrests у них соответствуют «петушиные гребни» (С. 39): конечно, можно было б дать банальные «нашлемники» или «шлемовые эмблемы»... Но чтобы дать - нужно взять, а откуда - если русская геральдическая терминология авторам перевода вообще неведома, а обиходного запаса слов не хватает? Одно тянет за собой другое: путаница с терминами не дает возможности понять, где изобразительные девизы, где личные эмблемы, - а ведь речь идет о сложном, интересном и относительно мало исследованном пласте визуальных признаков.

Даже в описании самых базовых гербовых форм царит дикая путаница. Осмелюсь заметить, что quarterly – это вовсе не «рассеченный на четыре части» (С. 46, 50): можно быть или рассеченным, или четверочастным (это последнее и есть quarterly). Упрощая в одном месте, усложняют в другом: герб Бирмингемской епархии не «рассечен надвое по линии зубцов», а всего лишь «зубчато рассечен»; герб Линкольн-Колледжа в Оксфорде не «рассечен натрое», а просто «дважды рассечен» (С. 150–151). Невнятный «шестичастный пересеченный щит» на деле оказывается всего лишь чередованием шести поясов, а «шестичастный щит, скошенный справа» – чередованием шести правых перевязей; то же самое – с чередованием столбов и стропил (С. 163).

Можно сетовать на недоступность современной литературы по актуальной русскоязычной геральдической терминологии, но ведь «русскоязычный Фрайер» обнаруживает незнакомство даже с терминологией, которая дана в арсеньевской «Геральдике», изданной впервые век назад (а в новейшее время переизданной немалым тиражом!). Неужели переводчику вообще никто не намекнул на то, что по-русски о геральдике писали и до него? Видимо – так. И на правах «творца русской геральдической вселенной» он порождает не отдельных «адама» и «еву», а сразу целую «семью перевязей»(!), которая при пристальном рассмотрении оказывается обозначением тривиальных трех малых правых перевязей (3а). Зато без нужды плодить синонимы переводчик умеет: косой крест у него получает имя «X-образного» (8), а вилообразный – «Y-образного» (9,10). Тут бы призвать ответственного редактора прочитать книгу один раз от начала до конца целиком, чтобы один и тот же крест на протяжении одной книги не назывался то так, то этак. Или книгу переводили два человека? А редактировали – тоже двое?

О примечаниях редактора (надеюсь, что он все-таки один) хочется сказать особо. Они неоднозначны. Иногда вполне корректны, разумны и более чем уместны - особенно когда справедливо поправляют текст автора (см., напр., комментарии о происхождения лилий в гербе Шотландии (С. 43) или о юбилее Хлодвига (С. 44)). Но иногда их очень не хватает. Вообще, соотношение текста перевода и редакционно-переводческих ремарок порой вызывает вопросы. Так, на с. 54 даны русские эквиваленты английских идиом. Получается что Ст. Фрайер - фанат русской лексикологии, раз приводит в своей книге русские выражения? Или же все проще: переводчик и редактор самовольно включили свой текст в авторский, вместо того чтоб скромно написать в скобочках – (аналогично русскому «сидеть как на иголках». – Прим. пер. или Прим. ред.)?

Рискуя навлечь на себя недовольство читателя, продолжу все же скорбный перечень утраченных смыслов.

После всего сказанного, вполне ожидаемо, что блазоны даются авторам перевода особенно тяжело: «три веретена, смыкающиеся в средней линии» (С. 73) – это «три веретена поясом»; у Диспенсеров не рассеченный четверочастный щит, а «четверочастный, серебряный и червленый», потому что поле герба может быть, повторяю, или рассеченным, или четверочастным, и во 2 и 4 четвертях не золотые просветы, а «переплетенные золотом», а черная перевязь overall – это буквально «поверх всего», так и переводится, только она не левая, а правая – так написано (англ. bend) и так нарисовано (С. 74–75). Не повезло, как всегда, злосчастным мерлеттам: они обозваны – и многократно – то мартлетками (С. 14), то мартлетами (С. 24, 39, 186). И, как ни приятно видеть латиницей fleur-de-lis в тексте, слово это по бытованию уже давно стало вполне английским и легко может переводиться как «геральдическая лилия» (С. 46, 193). Т.е. везде, где в переводе прописана «королевская лилия», подразумевается просто геральдическая лилия. Называть ее королевской – произвольное толкование, далекое от истины: эта фигура очень широко распространена и никогда не была (и не является) привилегией монархов. «Обратных» цветов (С. 46) в блазонировании не существует - есть «переменные». В этом окружении превращение небезызвестного Симона де Монфора в Саймона выглядит даже мило.

Геральдический лев «вздыбился» по всей книге - нет нужды приводить страницы. Текст гласит, например, что на ранних этапах «всякий лев, который не был львом вздыбленным, описывался как леопард» (С. 182). Это нововведение переводчика следует читать – «всякий лев, который не был львом восстающим…». Ни лев, ни грифон не могут быть «вздыбленными» (С. 189), они оба «восстающие» (rampant). Ведь и сам переводчик уже успел узнать, что «вставший на дыбы – употребляется применительно к лошади» (С. 188).

Во фразе «отстоящая от границы щита двойная контурная линия с цветочным орнаментом с обеих ее сторон» (С. 114, 142) трудно угадать элемент шотландского герба, в котором, строго говоря, присутствует даже не двойная кайма, а двойная внутренняя кайма, и не обремененная лилиями, а процветшая (С. 43). Я подозреваю, что фраза «В шотландской геральдике правом носить герб, в котором отсутствуют символы, обозначающие положение того или иного человека в семье (indifferenced arms), обладает только глава клана» - на самом деле должна звучать так: «В шотландской геральдике правом носить родовые гербы без дополнительных различий (undifferenced arms) обладает только глава клана». Есть у меня и другое подозрение – в том, что мера свободы истолкования, невольно присутствующая в любом переводе, здесь исчерпана и роковая черта перейдена.

Глуповатая возникла ситуация с двусмысленными и странными «компаниями в мантиях»? (С. 53). Когда это член ремесленной гильдии имел право носить мантию? Разве речь идет не о «ливрейных компаниях» - т.е. ремесленных корпорациях, которые визуально самоидентифицировались через цвет своих церемониальных одеяний (ливрей)? Прав редактор, они действительно дословно так и переводятся.

Досадные двусмысленности, присутствующие в переводе, заставляют читателя постоянно быть в напряжении. Так, «русскоязычный Фрайер» говорит: «В XVI в. практическое значение личного герба как средства защиты стало терять свою первостепенную роль…» (С. 157). Что это значит – непонятно. Может быть, имелся в виду боевой щит? Или что-то другое? В названии раздела, звучащем как «Гражданская и корпоративная геральдика» (С. 146) под словом civic имеется в виду городская: «гражданская» – близко по этимологии, но неверно. Наличие доминионов у Ричарда III (С. 117) – явный анахронизм; dominion в этом значении - из исторического лексикона гораздо более позднего времени. С выражением «герб доминиона» (С. 155) следовало быть осторожнее, чтобы читатель не путал доминион Новейшего времени со средневековым «владением». Marks of distinction – это, скорее, различительные знаки, а не «знаки отличия». У знаков отличия все же другое значение, и знак незаконнорожденности вряд ли может считаться таковым (С. 206).

Словом, блазон не получился. Невнимание же к переводу блазона грозит геральдике опасностью навечно остаться в картинках. Это, в свою очередь, чревато тем, что анализ, существующий преимущественно в вербальных формах, из-за постоянного появления новых названий для одних и тех же форм приобретет черты безумия чисто поэтического.

Что касается иллюстраций, то в целом они, как дело рук коллеги Ст. Фрайера (Дж. Фергюсона) соответствуют цели книги. Остается непонятным, почему к цветным иллюстрациям применен сугубо технический типографский термин «вклейка» (после С. 144), хотя можно было назвать их таблицами или, в крайнем случае, рисунками. Понятно, что на с. 55 подписи к гербам 3 и 4 перепутаны местами, да и на с. 136 – тоже. Претензии есть в отношении пояснительных подписей к рисункам структуры герба (С. 160). Они, к сожалению, не очень «пояснительны» и таковы, что вообще нельзя понять, что рассеченный, пересеченный и четверочастный – три разных деления гербового поля. Не все в порядке и с переводом названия точки С, обозначенной как «середина щита» – даже без сложной измерительной аппаратуры очевидно, что она расположена отнюдь не в середине.

«В соединенных гербах правая сторона щита всегда описывается (провозглашается) раньше левой, а в рассеченных гербах каждая часть с гербом описывается независимо от остальных...» (С. 159). Внешне эта фраза выглядит более или менее «гладко» - до тех пор, пока вы не попытаетесь понять ее смысл. Что значит «провозглашается»? Может, блазонируется? Вторая часть фразы, вероятно, пытается нам сказать, что в гербах, разделенных на несколько полей (а не только в рассеченных) каждое поле описывается как самостоятельный герб. Причина столь приблизительного перевода – слабое представление о предмете. Говоря современным сленгом – «не в теме». Отсюда и все прочие неуклюжие, неточные и неверные фразы.

Никто, разумеется, и не мечтает переводить на русский такие геральдические чудеса как элфин (или альфин), йейл (он же - йель), виверн или рожденный из петушиного яйца кокатрис (кокатрикс), но и в переводе других слов остается еще значительный резерв для его улучшения. В частности, на с. 134 имеется в виду исходный рисунок, а не «оригинальный»; не следовало бы воротную решетку называть порткулисом (С.126); Arms of Office (С. 152, 155, 159) – не «гербы канцелярии», а должностные гербы... Далее читаем в переводе – «геральдическая фигура – это объект или геометрическая фигура» (С. 159). В данном случае слово object переводится как «предмет». Что-то мне подсказывает, что «олень идущий в естественном цвете» (C. 168), это «идущий олень естественного цвета». Достаточно широко употребляемая фигура «миллринд» (С. 170, 197) – это всего лишь «мельничное железко» (что, кстати, соответствует объяснению в тексте - с.197). «Античные» короны – это «древние» короны, а «астральные» – просто «звездные»: ничего астрального в них нет, а звезды видны (С. 177).

Мне осталось непонятным, почему «в отличие от геральдических фигур ни главное, ни второстепенное поля не изображаются рельефными» (С. 161)? И это не единственное, чего я не понял. Что такое «четверочастный щит, рассеченный на серебряные и червленые поля с золотыми решетчатыми просветами по всем полям щита» (герб Спенсеров) (С. 143)? В действительности он просто четверочастный, серебряный и красный. И перевязь в нем обременена не «фестонами», а раковинами. Что за «бобышки и другие украшения, выступающие над поверхностью щита» (С. 157)? Может быть, имеется в виду умбон? Но из текста этого не ясно. Что такое «рыцарские реестры» (С. 172)? Гербовники? Если не они, то в каких «реестрах» находили свое отражение нашлемники?

Не всегда хорошо разработанная английская детализация воспринимается русской блазонной терминологией. Там, где устоявшегося эквивалента еще нет – там и вопрос критики стоит по-другому. Когда речь заходит о диминутивах (С. 161) – уменьшенных версиях геральдических фигур – я не придираюсь к «диминативам» (все же это перевод английской книги!), но сильно сомневаюсь, что пояснение «в русской геральдике они именуются узкими» принадлежит Ст. Фрайеру. Это уже не изъян, а известная неряшливость перевода. Табличку «Фигуры деления» (C. 167) надо было назвать «Виды линий деления» (все же это не фигуры); не «большое число определенного вида фигур» (С. 170), а «большое число фигур одного вида». Вполне можно было пренебречь английской разницей между «безантированным» и «безантованным» полем, оставив только английские термины, все равно по-русски оно будет «усеянным безантами». То же самое в отношении дисков и шаров – надо было либо оставить их по-английски, либо дать примечание, не наделяя читателя «хартами», «пеллетами» и «усеянными караваями». А вот «гутты» вполне переводимы как «капли», с той только разницей, что goutty de sang – капли никак не черненые, а червленые (С. 171). Очень сомнительно, что «армигер – лицо, имеющее право владеть оружием» (С. 172): в данном контексте это обладатель герба (обычно это слово так и переводится).

В семью геральдических цветов неожиданно как равноправный пролез пресловутый «гюльз», с которым, как я надеялся, давно покончено; для обозначения зеленого появился невесть зачем «верт». Да, для бытующих в английской геральдике цветов sanguin и murrey непросто подобрать удачные русские эквиваленты. Но это не основание для изобретения цвета «мюррей». А «тенне» – это просто оранжевый (С. 168–169). При том, что есть региональные особенности английской геральдики, более чем уместны были бы компетентные редакторские комментарии.

Но и это еще не всё – со с. 188 начинается словарь. Не скрою, это самое сложное для перевода. Хорошо, что нередко в скобках приведены английские термины, которыми пользуется Фрайер; достойно сожаления лишь то, что иногда их русские переводы в смысле соответствия оставляет желать много большего. В дополнении к словарю замечу, что двуглавый орел должен быть не с «расправленными», а с «распростертыми» крыльями (С. 183); «спина к спине» - это «противообращенные» (С. 188); «во всеоружии» означает «с (таким-то) вооружением» (С. 189); langued – не «положение языка», а «с (таким-то) языком» и применяется тогда, когда язык геральдической зверюги отличается цветом или металлом (например, «с серебряным языком»); то же самое и в отношении «queued» – не «наделенный хвостом», а «с хвостом» (С. 190). Про каменную кладку (masoned) обычно говорят «мурованный», а не «сложенный» (С. 190); «коромысло» более известно как «водонос» (С. 195); «феон» (pheon) – это геральдический «наконечник дротика» (С. 199). «Горжет» – это просто «воротник», а таинственный «гарб» – просто «сноп» (С. 190). Также и «манш» (С. 195) - просто «рукав», пришедший в английский язык из французского. Но вряд ли это может быть основанием для транслитерации. Ну зачем, зачем нам новые «гарбы» и «манши»? Мало с нас бризур и блазона? Этот путь уже проходило немецкое гербоведение в XIX в., когда, пусть и с благой целью систематизации, вводились для всех, хотя бы единожды встречающихся в гербах изображений, свои особенные наименования. Ничего, кроме перенасыщения терминами, это не принесло.

Позволю себе напоследок еще два слова в защиту русского и геральдического языка.

В сельском хозяйстве поле может быть засеяно клевером, а в геральдическом – нет: в геральдике поле - усеяно (напр., гонтами, а не гонтом (С. 141); гонт – один, а гонтов (геральдических лилий, безантов и т.д.) – много: настолько много, что ими усеяно всё гербовое пол).

Термин «бризура» – вероятно не лучшее, но пока необходимое слово в переводах западноевропейской геральдической литературы. В настоящей книге важность его подчеркивается наличием двух примечаний к одному и тому же слову (С. 116, 204). Но при этом пусть всё же оно будет в традиционной форме, и притом желательно женского, а не мужского рода (С. 116, 205). «Бризур» в мужском роде – это смелее, чем надо бы. Переводчик пишет: «правда, от него (бризура) можно было освободиться». Согласен – неплохо бы. Тем более, что в следующем абзаце сказано: «система бризур». Совершенно неожиданные проблемы возникли и со склонением слова «щитодержатели» (С. 135, 137, 139, 149). Понятно, что русский язык знать «немодно», но всё же…

С одной стороны, это большое удобство, что нынче компьютерные программы умеют переводить «сами», но, с другой стороны, надо всё же за ними слегка и подправлять (пожалуй, пора признаться: я не верю в то, что технический перевод книги Фрайера осуществлял живой человек: издание не оставляет для такого предположения никаких шансов). Такую правку вполне мог бы осуществить живой человек - редактор, если бы обладал навыками редактирования специальной литературы. Может быть, у него настолько маленькое жалованье, что за него можно еще немного и вредить? Или это некие «враги-антизападники» таким машинно-инвалидным языком перелагают европейскую историческую литературу для того, чтобы сформировать у невинного отечественного читателя стойкое неприятие всего, что связано с «гнилым Западом»?

Может показаться, что этот избыточно многословный текст продиктован злопыхательством и недоброжелательством. Отнюдь нет. Я бы погрешил против истины, если бы сказал, что улучшений нет совсем. Это не так. Они есть. Даже с точки зрения терминологии присутствуют отдельные (непреднамеренные?) успехи перевода геральдической книги на русский язык. Вот, например, аугментации очень хорошо названы почетными дополнениями (С. 125–126), и персеванты удачно выведены под именем младших герольдов, и бризуры верно определены как знаки младших линий… Но так уж неприятно устроен человек, как-то «жадно» – всё ему мало.

Чему можно порадоваться еще? Тому, что издательству на зуб попался «всего лишь» Фрайер, а не фундаментальный старенький Фокс-Дэвис. О таком даже страшно подумать.

Источник: Геральдическое чтение

[ Обсудить в форуме »» ]

 

© Дмитрий Иванов, учредитель ресурса (2002-2018 гг.). Хостинг: Геральдика.ру.
При полной или частичной перепечатке текстов в Интернете гиперссылка на https://sovet.geraldika.ru обязательна.

SSL