Геральдика сегодня Научно-просветительский ресурс о современном российском герботворчестве
ГЕРАЛЬДИКА СЕГОДНЯ
| о проекте | добавить в избранное | сделать стартовой | написать письмо | карта сервера |

ОТКРЫТЫЙ ГЕРБОВНИК:
интернет-галерея российских гербовладельцев

 
 
Герб наугад:
СИДОРЕНКО, Санкт-Петербург (2008)

ЛИЧНЫЕ И РОДОВЫЕ ГЕРБЫ
» Право на герб и традиция
» Гражданские гербы сегодня
» Гербы дворян: вчера и всегда
» Записки о родовой геральдике
» Дворянский герб: лицом к лицу

ГЕРАЛЬДИЧЕСКАЯ РОССИЯ:
» - регионы и муниципалитеты
» - герб России на самом деле

ГИЛЬДИЯ ГЕРАЛЬДИЧЕСКИХ ХУДОЖНИКОВ:
» О гильдии
» Художники

НАУКА ГЕРАЛЬДИКИ
» Азы и основы
» Геральдическое чтение
» --

СПЕЦПРОЕКТЫ
» Геральдика в шедеврах
» Геральдический Петербург и вокруг
» Музей рязанской геральдики
» Геральдическая Москва
» Геральдический Иран
» Русская дворянская пуговица

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РФ:
» - Российской империи
» О геральдическом ведомстве
» Федеральные законы и указы
» Ведомственные акты
» Региональные законы и акты
»
 

ГЕРАЛЬДИЧЕСКИЙ СОВЕТ
при Президенте РФ

Всë о геральдической службе России
 

 
ГЕРАЛЬДИЧЕСКОЕ ХУДОЖЕСТВО СЕГОДНЯ
 
 
 
ВСЕ АНОНСЫ RUSSIAN HERALDRY ВОПРОС? ФОРУМ ПОИСК:
версия страницы, оптимизированная для печативерсия для печати

Родовые предания в русской геральдике

[ 24.02.2005 ] // Михаил Медведев

Родовые предания в русской геральдикеЕдва ли не специфичнейшей группой исторических памятников, содержащих ярко выраженную родословную информацию, являются гербы. Чрезвычайно рискован подход, при котором герб становится непосредственно предметом генеалогических исследований, минуя научную геральдику. Это относится и к гербовым, и к гербоподобным памятникам, являющим собою «параллель» Бархатной книге, несмотря на всю их неоднородность.(0) На наш взгляд, уместен беглый обзор основных раннегеральдических источников, несущих генеалогическую информацию (в том числе и широко известных). Ранние русские гербы, степень их укорененности в отечественной традиции и их связь с геральдическими школами Запада - темы изначально дискуссионные, и их историографическое рассмотрение (как самостоятельное, гак и в проекции на генеалогию) представляет интерес само по себе, в то время как цель настоящей работы прикладная: очертить нормы геральдических генеалогизмов в самобытной русской геральдике.

Отмена местничества в 1682 году, вызвавшая к жизни Бархатную книгу, явилась в то же время началом великорусской геральдики. Только при пересмотре всей традиционной системы привилегий такому специфическому западному заимствованию, как гербы, удалось приобрести статус официально признаваемых «почестей». Реформа 1682 года содействовала превращению генеалогии из вспомогательной дисциплины местничества в область достаточно самостоятельных интересов и изысканий: род, лишенный должностного положения его членов как своего неотъемлемого атрибута, приобретает новые атрибуты, в частности, герб.

Значение этого времени для становления отечественной гербовой традиции может быть оценено по достоинству лишь в сравнении с предшествующими периодами, догербовыми, но не чуждыми геральдического влияния, которое, в свою очередь, заслуживает особого рассмотрения и отдельной оценки.

Освоение гербовых изобразительных норм прослеживается уже в XVI веке, а еще ранее подготавливается употреблением иностранных предметов (в том числе печатей) с гербами. Например, князь С.И. Оболенский, родоначальник князей Щепиных-Оболенских, Золотых и Серебряных, в середине XV века пользовался нерусского происхождения печатью с изображением двух сопоставленных гербов со шлемами и нашлемниками(1). Век спустя, в 1544 году С.Ф. Пилемов-Сабуров «печатался» птицей в поле гербового щита; над щитом был крайне схематично изображен шлем с наметом(2). Скорее всего, эта печать случайно попала к ее хозяину с Запада или же была резана по иностранному образцу, с чисто формальным заимствованием его черт. Видеть в «птичке» пилемовский герб нет никаких оснований; но бытование гербовидного декора в русской сфрагистике уже налицо. Государственные печати, венчающие сфрагистический обиход того времени, также приобретают внешне геральдические черты, в первую очередь - щит со всадником на груди орла. Отдельные западные гербы оказываются в одном ряду с русскими эмблемами как на Большой печати Иоанна IV, так и на «Лифляндской» печати 1564 года(3).

На протяжении XVII столетия формальные заимствования становятся чрезвычайно частыми. Характерен пример с печатями князей Д.М. Пожарского и Ф.М. Мстиславского. Перстневой печатью первого скреплялись документы ополчения 1612 года; на печати были изображены сражающиеся львы, между которыми лежит отсеченная человеческая голова, расклевываемая птицей. Но к грамоте 1612 года, отправленной Пожарским к императору Рудольфу II с просьбой о помощи, была приложена печать с несколько иным изображением: в щите отсеченная голова и на ней птица, в опорах щита львы, под щитом - крылатый змей. Над щитом - орнамент, варьирующий мотивы «верхнего герба» (короны, намета и т.д.). Легенда гласит: «СТОЛНIKЪ I ВОЕВОДА КНЯSЬ ДМIТРЕI МIХАIЛОВIЧА ПОЖАРСКОВО I СТАРОДУБСКОВО»(4). Причины геральдизации первоначальных эмблем понятны: печать для грамоты, отсылаемой на Запад, была изготовлена с оглядкой на западные нормы. Примечателен поверхностный характер такой геральдизации: в поле щита оказалась эмблема, первоначально игравшая вспомогательную роль, тогда как более важные львы оказались оттесненными на второй план.

Еще раньше, в 1611 году, князь Ф.М. Мстиславский использует печать, изготовленную иностранцем или по иностранным образцам, с латинской монограммой над геральдическим щитом, в поле которого - коронованный восстающий лев(5). Никаких атрибутов Гедиминовичей на печати нет. Быть может, лев появился здесь как самая распространенная геральдическая бестия; возможно и то, что изображение на печати подражает сходному с ним по рисунку польскому гербу Lew, варьирующему мотив «руського льва». Герб Lew принимался в Речи Посполитой некоторыми фамилиями рюриковичей, в том числе князьями Курбскими (Ковельскими)(6); быть может, на этот раз он оказался распространен на Ф.М. Мстиславского как на русского князя. Но даже и в этом случае мы имеем дело с импортом «готовых» геральдических форм, к тому же не получивших дальнейшего развития.

Судя по всему, гербовидные изображения на частных печатях времен первых Романовых в целом служат примером таких же формально-стилевых заимствований. Можно указать множество сфрагистических композиций, строго геральдических по форме, но не более чем декоративных по сути, стереотипно составленных, нередко с наложением гербовых норм на привычные орнаментальные мотивы, историко-символические сюжеты - Цареградское чудо, Адам и Ева в раю - и т.д.(7). По-прежнему в употреблении находятся гербовые печати, случайно попавшие к их хозяевам; такой печатью пользовался в 1650-х годах и Алексей Михайлович(8). Несходствуют не только печати однородцев, но и разные печати одних и тех же лиц. Даже в тех редких случаях, когда можно предположить осмысленное употребление того или иного гербового мотива, приходится делать существенные оговорки. Так, на печати князя Д.И. Звенигородского (1631 год) – «Погонь», то есть всадник с мечом (саблей), герб великих князей Литовских и их потомков, известный в России(9). Однако князья Звенигородские - род, выехавший из Литвы в 1408 году - происходят, по-видимому, не от Гедимина, а от Рюрика(10). Возможно, эмблема была использована для указания на литовское происхождение рода; геральдически такой прием, конечно же, оставляет желать лучшего. Вопреки общей норме, сходствуют изображения на печатях однородцев - воеводы И.Ю. Плещеева (1632 год), воеводы и стольника Л.А. Плещеева (1654 год): в обоих случаях изображен щит и в щите - лебедь(?)(11). Но следует заметить, что другие печати их же сородичей, как и Высочайше утвержденные впоследствии гербы Плещеевых (ОГ 1,44) (12) и других потомков Бяконта, подобных изображений не несут.

В то же время печать воеводы С.П. Потоцкого (1663 год) обнаруживает черты деградации геральдического стиля: характерная фигура польского герба Потоцких - Pilawa - не только упрощена, но и искажена(13). Другим ярким примером этой же тенденции может служить потерявший геральдический облик, грубо изображенный «ГЕРПЪ КОРССАКОВ» на перстне И.А. Корсакова (1638 год)(14).

Строго говоря, в качестве несомненных памятников геральдического влияния могут рассматриваться только содержащие щит (картуш) или характерно закомпонованные эмблемы; следует отказаться от допущения, причисляющих к этим памятникам все типологически сходные изображения восстающих, идущих, сражающихся животных и т.д. Так, лев в борьбе с единорогом - скорее всего, лишь традиционный изобразительный мотив, который отнюдь не следует вслед за А.Б. Лакиером «привязывать» к британской геральдике(15).

Заслуживает внимания и печать боярина А.Л. Ордина-Нащокина (1669 год), несущая изображение герба со шлемами и нашлемниками(16). В щите - Юпитер на троне и орел, «небесные» трубы, выходящие из облаков. Эти же трубы повторены в нашлемниках и при шлемах в качестве «немых девизов». Как предполагал С.Н. Тройницкий, боярин Ордин-Нащокин пользовался камеей с Юпитером и орлом, по образцу которой была резана гербовидная печать(17). Так или иначе, впоследствии этот герб повторялся на других печатях и, наконец, почти без изменений был высочайше утвержден за родом Нащокиных (ОГ III, 14). (См. нашлемник герба на рисунке-заставке к этой публикации. - Прим. ред.). Для эмблемы 1660-х годов это - исключительная судьба.

Обаяние гербовых западных обычаев усиливается в немалой мере благодаря вступлению их носительницы, Украины, в Московское государство(18). При этом поверхностный характер заимствований сохраняется. Это может быть достаточно выразительно прослежено, например, на материале печатей некоторых киевских воевод, а именно князей Г.А. Козловского (1671 год), А.А. Голицына (1675 год), П.С. Прозоровского (1682 год), М.Г. Ромодановcкого-Стародубского (1689 год)(19). Печати сходны по манере исполнения и, возможно, заказывались одному и тому же мастеру; все они несут гербовидный декор - картуши под коронами или шлемами; это объясняется, по-видимому, местной традицией употребления гербовых печатей. В «гербе» смоленского рюриковича Козловского - щит с орлом, поддерживаемый львами. У его смоленско-ярославского однородца Прозоровского - три дерева, из которых среднее выше прочих, а в нашлемнике - лучи, падающие из-за облаков(?). Родство здесь никак не отражено. Еще разительнее то, что «герб» гедиминовича Голицына не несет никаких эмблем, привычных для литовских князей в Речи Посполитой. Вместо этого в поле щита изображен грифон с мечом на поверженном змее, а в нашлемнике - сражающиеся львы под короной, Судя по всему, настолько же произвольно были избраны эмблемы и для печати князя Ромодановского: медведь под дубом, в нашлемнике - рука с мечом. Единственным отличием является то, что эмблема этой печати - безусловно, гласная. В литературе, в том числе и новейшей, присутствует упоминание об этой эмблеме как о старинном знаке Стародубского княжения(20). Скорее всего, это так называемое «знамя стародубское» мифично; эмблема, скорее всего, появляется на печати 1689 г., будучи сочинена для М.Г. Ромодановского на манер герба. Из четырех рассмотренных здесь «воеводских» знаков именно ромодановский оставил наиболее значительный след в русской геральдике. О причинах этого будет сказано ниже.

Резюмируя Все эти данные, мы можем обратиться к широко известному суждению Григория Котошихина:

«А кому Царь похочет внов дати боярство и околничество и думное дворянство из столников и из дворян или дворянина из дворовых всяких чинов и из волных людей, и таким дает честь и службу по своему разсмотрению кто в какой чин и честь, годен, а грамот и гербов на дворянства их и на боярства никому не дает потому что гербов никакому человеку изложити не могут (…) Так же и у старых родов князей и бояр и у новых, истинных своих печатей нет. Да не токмо у князей и бояр и иных чинов но и у всякого чину людей Московского государства гербов не бывает; а когда лучитца кому к каким писмам или послом к посолским делам прикладывать печати и они прикладывают у кого какая печать прилучилась, а не породная да и потому мочно признать как бывают московские послы в посолствах и на съездех, и к писмам и их крепостям печати свои прикладывают, а лучится тем же послом или родственником их быти вдругоряд в посолстве и к письмам печати свои прикладывать и у тех новых писем с старыми писмами многие печати рознятца (…) А кто (…) отпустит сына своего на службу (…) а те их дети от малые чести дослужатся повыше, и за службу достанут себе поместья и вотчины. И оттого пойдет дворянской род. А грамот и гербов им не даетца ж…»(21).

Все эти факты важны дня нас как характеризующие «предысторию» отечественной геральдики, позволяющие оценить основы, на которые опиралось дальнейшее российское герботворчество. Кроме того, они убеждают нас, что применительно к большей части XVII столетия о великорусской правильной геральдике говорить еще рано, а установившиеся заимствования из западного гербового обихода в подавляющем большинстве служат лишь приемами изобразительного оформления.

Приблизительно в 1680-х годах открывается первый период отечественной геральдической истории, который может быть с долей условности определен как период преобладания самобытной геральдики, доканцелярский период. В это время явное большинство бытующих в России гербов не получает официального утверждения, а просто употребляется в родах, хотя государством статус герба уже признан. Гербы этого периода являются памятниками «популярного» гербового сознания и герботворчества (что делает генеалогические мотивы, содержащиеся в них, особенно интересными).

Это положение поддерживалось несколько отстраненным отношением властей к гербам. В конце XVII столетия на герб еще смотрели как на явление нерусское, иноземное. Подтверждение прав на герб было поручено Посольскому приказу(22), то есть считалось отнесенным к области иноземных дел; естественно, речь в этом случае шла только о гербах выезжих родов, то есть об иностранных гербах в России, а не о русских гербах. Однако гербовая практика складывалась и вне сферы официального права. «Идея, что у всех дворян должны быть родовые гербы, утвердилась именно перед Петром Великим, и дворяне кинулись было их сочинять...», - читаем у Н.П. Лихачева(23). Еще А.Б. Лакиер справедливо указывал, что установления Петра Великого, связанные с основанием Герольдмейстерской конторы (в 1722 году) и первыми гербовыми пожалованиями, были посвящены не основанию, а упорядочению русской геральдики(24), в то время как Н.П. Лихачев прямо определил эти действия Петра как ограничивающие, даже гасящие процесс огербовления российского дворянства(25).

Наиболее значительным геральдическим нововведением в России XVIII века явились, видимо, жалованные гербы, наименее информативные с генеалогической точки зрения и поэтому наименее существенные для нас. Преобладала же, как и прежде, неканцелярская, неофициальная геральдика старого дворянства. Итоги ее столетнего развития были - разумеется, очень неполно - подведены А.Т. Князевым, автором знаменитого «Собрания фамильных гербов...» (1785 год)(26), основанного преимущественно на материале личных печатей, но с привлечением дополнительных сведений, позволивших, в частности, дать достаточно подробную (и неслучайную) раскраску сфрагистических прорисовок. Гербовник Князева запечатлел русскую самобытную геральдику во всей ее дикости и неоформленности. Показательно, что первый же герб в сборнике может послужить примером крайнего геральдического варваризма: шлем увенчан шлемом, а в поле щита вместо фигур помещен вензель(27). Гербовник убеждает в том, сколь динамична была геральдическая жизнь в России - как и в том, что эта динамика была скорее бурной, чем целенаправленной. За счет небрежных перерисовок, сфрагистических вольностей, даже за счет неумелых попыток упорядочения русские гербы постоянно менялись и искажались.

»» Читать дальше....

Ссылки и примечания:

0. Статья написана в 1988 году в связи с юбилеем Бархатной книги.
1. Бюлер Ф.А. Снимки древних русских печатей... М., 1858. Вып.I, табл.80. (Далее: Бюлер).
2. Иванов П.И. Сборник снимков с древнейших печатей... М., 1858. Табл.4, рис.46. (Далее: Иванов).
3. Соболева Н.А. Российская городская и областная геральдика XVIII-XIX вв. М., 1981. С.225. (Далее: Соболева).
4. Бюлер, табл.30.
5. Там же, табл.89.
6. Okolski Sz. Orbis Polonus. Krakow, 1641. Т.1. Р.504.
7. Напр., Иванов, табл.11, рис.74; табл.13. рис.147, 149; табл.18, рис.276, 281. Ср. печать 1618 г.: табл.10, рис.37 и др. Позднейшие родовые гербы с сюжетом «Цареградское чудо» могут быть объяснены сфрагистической традицией.
8. Бюлер, табл.60.
9. Иванов, табл.12, рис.111. Сбоку от картуша просматривается стоящая фигура (щитодержатель), что соответствует ряду версий Погони Литовской.
10. Бычкова М.Е. Состав класса феодалов России в XVI в. М., 1986. С.41-43.
11. Иванов, табл.12, рис.122; табл.15, рис.206.
12. Здесь и далее даются унифицированные указания на Высочайше утвержденные гербы. ОГ I-X соответствует кн.: Общий гербовник дворянских родов Вcероcсийской империи, начатый в 1797 г., т.1-10; ОГ ХI-ХХI соответствует: РГИА, ф.1411, оп.1, д.101-111; Дипл. I-ХХ соответствует: там же, д.66-85. Арабскими цифрами обозначается не лист, а номер герба.
13. Иванов, табл.16, рис.215.
14. Бюлер, табл.121.
15. Лакиер А.Б. Русская геральдика. СПб, 1855. Т.1, с.195. Ср., однако, у него же: с.182, 271. (Далее: Лакиер).
16. Бюлер, табл.91.
17. [Князев А.Т.] Гербовник Анисима Титовича Князева 1785 г. СПб, 1912. С.104. (Далее: Князев).
18. Лукомский В.К., Модзалевский В.Л. Малороссийский гербовник. СПб, 1914. С.XX и ниже.
19. Бюлер, табл.92, 94, 96, 100.
20. Лакиер, с.383, 286; Румянцева В.В. Эмблемы земель и гербы городов Левобережной Украины..., Киев, 1986. С.77; и др.
21. Kotosixin G. O Rossii v carstvovanie Alekseja Mixajlovica/ Text and commentary. Oxford, 1980, р.41-42. Здесь же Котошихин поясняет, почему русский государь не жалует дворянские титулы: не только из-за того, «что не обычай тому есть и не повелось», но и поскольку «о том бы размышляли что то было б самому царю встыд. Будто бы тот человек тем имянем от него уволнился...» В такую систему представлений с трудом вписывался и герб - символ собственной значительности рода.
22. Лакиер, с.336 и др.
23. Известия Русского генеалогического общества. СПб, 1909. Вып.3, с.367.
24. Лакиер, с.349.
25. Суждение, однако, явно несет отпечаток юридического взгляда на герб.
26. Опубликован С.Н. Тройницким. См. выше ссылку 18. См. тж.: Барсуков А.П. В.А. Князев.//Русский архив. 1885. Ч.2, с.461-474.
27. Князев, с.1.

[ Обсудить в форуме »» ]

 

© Дмитрий Иванов, учредитель ресурса (2002-2018 гг.). Хостинг: Геральдика.ру.
При полной или частичной перепечатке текстов в Интернете гиперссылка на https://sovet.geraldika.ru обязательна.

SSL